Но пока взрослые ностальгируют, их дети всё чаще зависают в телефонах, пересматривая абсурдные ИИ-ролики про отношения клубники и банана.
Что происходит с детским восприятием, почему нейросети вытесняют классику и есть ли у ручной анимации будущее? Об этом мы поговорили с Анатолием Юрьевичем Конычевым — членом правления Союза кинематографистов России, руководителем отделения Союза в Архангельской области, продюсером и главой киностудии «Инфильм».
Эпоха vs эпоха: почему советские мультфильмы были другими
— 90-летие «Союзмультфильма» заставило нас всех пересматривать классику. В чём, на ваш взгляд, главная сила этих лент, что они давали детям помимо картинки?
— Каждый продукт — это веяние эпохи. То, что создавалось в Советском Союзе, было навеяно временем: нужно было, чтобы мультфильмы были поучительными, чтобы персонажи были продуманными. «Ну, погоди!» — это, грубо говоря, аналог «Тома и Джерри», только волк и заяц оказались ближе русскому человеку. «Кот Леопольд» — перекличка с «Микки Маусом». Но «Простоквашино» и «Ёжик в тумане» — это уникальные вещи, полные одухотворённости. Каждый персонаж прорисован с учётом менталитета того времени.
— То есть мультфильмы не формировали ценности, а создавались под уже существовавшие запросы?
— Именно так. Какие ценности были тогда — такие и снимали. Они подталкивали на саморазвитие советскую молодёжь. Сейчас ориентиры другие, соответственно, и мультфильмы создаются другие.
Искусственный интеллект vs человек: борьба или симбиоз?
— Сегодня «Союзмультфильм» осваивает цифру, но остаётся верен ручной прорисовке. Насколько оправдан этот консерватизм в эпоху, когда нейросети могут сгенерировать ролик за минуты?
— Многие студии по-прежнему работают с перекладкой, пластилином, рисовкой. Но используют и нейросети. Первый фактор — удешевление. Я могу просидеть за компьютером пару дней и что-то сделать. Вот реальный пример: человек с помощью нейросети написал сценарий, загрузил его в генератор картинок, потом смонтировал в видеоредакторе. И ничего не снимая, сидя за компьютером, сделал короткометражку.
Но когда мультфильм создаётся командой, например методом перекладки, возникают отклонения от сценария, появляются замысловатые ходы — это придаёт работе душевность. И ещё: технологический процесс растёт, и скоро мы вообще ничего не будем делать сами. Будем только следовать инструкциям промтов.
— То есть все мультфильмы скоро будут создавать с помощью нейросетей?
— К этому идёт. Но вспомните VR — говорили, что это будущее кино, а снимают его не так много. С ИИ похожая ситуация. Сейчас решаются законодательные вопросы: в титрах обязательно нужно будет указывать, создавался ли мультфильм с помощью нейросети. И это, по-любому, отвернёт часть зрителей.
Кто-то использует ИИ для зарисовок, кто-то — для анимации персонажа, но персонаж должен быть нарисован художниками. Художника нейросети не заменят никогда — это другое видение. Когда есть команда — аниматор, художник, звукорежиссёр, — это всегда лучше, чем один человек, который сидит и всё через нейросеть делает.
Абсурд как наркотик: почему дети выбирают «говорящую клубнику»
— Согласно исследованию, которое приводит ТАСС, феномен ИИ-мультфильмов психологи объясняют «эффектом несоответствия»: нас цепляет, когда привычное ведёт себя не по правилам. Например, истории про клубнику и банан. Вы согласны?
— Нет, я с этим не согласен. Это веяние эпохи. Пройдёт 20–30 лет — и это будет неактуально. Детям сейчас нравится, потому что думать не надо. Ты видишь, и мозг отдыхает. Большой информационный поток идёт на детей, и они не очень способны воспринимать мультфильмы с большой смысловой нагрузкой. Взрослые могут переключиться, а дети — нет. А мультики направлены на детей. И если ты в мультике будешь ещё нравственно обучать, он ребёнку не понравится. Ребёнку нужно расслабить мозг. Он посмотрит на говорящую клубнику, и мозг вообще работать не будет.
Классическая мультипликация ведь тоже строилась на нарушении правил — говорящие звери, ожившие предметы. Почему советские «нарушения» рождали философию, а ИИ-«нарушения» — только абсурд?
Если «Мойдодыра» переснять сейчас, он будет бесить. А тогда он учил. Менталитет меняется. В советских и диснеевских мультфильмах говорящие предметы придавали герою нравственные ценности, человечность. Помните «Красавицу и чудовище»? Чайник — мама, чашечка — ребёнок, свечка говорит с теплотой. Это давало глубину. А в ИИ-мультиках предметы просто существуют. Другое дело — «Смешарики» или «Фиксики»: они придуманы автором, который думал над каждым образом. Нейросеть такого не сделает — она не создаёт образы на основе жизненного опыта и восприятия человека.
Психологическая уязвимость или бизнес?
— Специалисты отмечают, что ИИ-ролики намеренно обрываются на самом интересном месте, не давая завершить «гештальт». Психолог Дарья Радионова поясняет: «Психике важно завершить гештальт, получить логическую точку. Поэтому даже очень странные ролики могут удерживать нас сильнее, чем содержательный, но завершённый контент». Советские мультфильмы всегда имели чёткую мораль. Не кажется ли вам, что технологии эксплуатируют нашу психическую уязвимость?
— Да, так и есть. Ты можешь не завершать историю, чтобы получить продолжение, продолжение, ещё продолжение — бесконечная сериальная история. Это нормально. Это бизнес.
— А как тогда выживали советские мультфильмы с их завершённой моралью?
В советское время телевизоров почти не было. Мы смотрели мультфильмы либо в кинотеатрах, либо в строго определённое время по телевизору. Это было целое мероприятие. Ты открываешь мультфильм — и для тебя это целый мир. Смотришь и по-другому думаешь, на следующий день просыпаются мысли, ты сам развиваешь историю для персонажа. А сейчас ты в любое время можешь посмотреть мультик.
— Получается, сейчас создатели просто не стараются, а делают «лишь бы выпустить» и заработать?
— Именно так. А раньше была задача не деньги заработать, а воспитать поколение, которое будет строить новое общество.
Мораль под вопросом: чем опасны ИИ-мультфильмы
— Психологи поясняют: абсурдные ИИ-мультики привлекают тем, что в них есть «семейная драма, измена, конфликт, вина, принятие и даже подобие морали». То есть форма — абсурдная, но эмоции — взрослые.
— Всё зависит от формы подачи. Когда люди делают сценарий без драматургии, без группы, а потом удивляются, почему их неправильно поняли. Один человек посмотрит с нравственным развитием, а ребёнок увидит дикие семейные ценности. Он может после просмотра думать, что есть какой-то третий пол. Это очень опасные мультики, их надо строго цензурировать. Почему их пропускают? Они же разлагают нравственное развитие. Посмотришь такие мультики — и можно сказать, что мир близок к катастрофе.
Очень плохо, что этого сейчас много. А много — потому что людям нравится, не надо напрягать мозг. Дети будут смотреть эти мультики, они простые и легко остаются на подсознании. Какое тогда будет нравственное развитие? Поэтому надо ограничивать такие вещи.
— Получается, они основаны на нестабильном психическом фоне современного человека?
— Не то чтобы. Просто чтобы быстро заработать денег, дать информацию поверхностно, якобы полезную. Людям нравится потому, что не надо думать — вот и всё.
Клиповое мышление vs культурный код
— У современной молодёжи клиповое мышление: все перешли от длинных фильмов к коротким историям. В статье есть тревожный вывод: если такой контент становится единственным способом отдыха, психика привыкает к быстрой стимуляции и «всё хуже переносит более медленный, глубокий контент». Не видите ли вы угрозы культурному коду, который закладывала классика?
— Нет, это скорее нам угроза — что надо перестроиться. Нам необходимо в современных реалиях уходить в короткие метры, соблюдать чёткие регламенты. Нам придётся подстраиваться. Не переучить новое поколение. Это они будут нас чему-то учить.
— Но от человека полностью не избавиться, нейросети придётся использовать лишь как инструмент. Синтез возможен?
— Конечно. От человека опасно избавляться. Не создать качественный проект без человека — а лучше без группы людей. Синтез возможен, и именно он нас пока и ожидает.
Вывод
Главный вывод из разговора с Конычевым — не в том, что ИИ-мультфильмы «хорошие» или «плохие». А в том, что они стали маркером тектонического сдвига: дети живут в другой информационной среде, где глубина уступает скорость, а мораль — абсурду.
Конычев последовательно отстаивает ручной труд и воспитательную роль анимации, но сам признаёт: «Это они будут нас чему-то учить». Значит, проблема не в технологии, а в нашем неумении говорить с новым поколением на его языке, не теряя при этом человеческого тепла.
Синтез неизбежен — но только если мы перестанем противопоставлять «Ёжика в тумане» и «клубнику», а начнём искать, что между ними общего.