Сейчас он занимается адресной гуманитарной поддержкой бойцов, консультирует тех, кто готовится к отправке, и остается на связи с подразделениями, которым особенно нужна помощь.
О службе, переосмыслении жизни, трудностях гуманитарной работы и о том, что помогает не останавливаться, Евгений Иванович рассказывает в интервью.
- Евгений, мы знаем, что вы в прошлом участник СВО. Чем сейчас занимаетесь?
- Я всю жизнь в армии: служу уже 15 лет. За это время прошел большой путь: служил на Новой Земле, в Санкт-Петербурге, Москве, в Мурманской области, в Полярном, в Северодвинске. После возвращения из зоны СВО мне предложили выбрать место дальнейшей службы, и я попросил перевести меня домой, в Архангельск. Сейчас продолжаю службу здесь, рядом с семьей.
При этом я не отошел в сторону от того, что связано с помощью бойцам. Поддерживаю связь с ребятами, которые остаются на передовой, помогаю с гуманитарными вопросами, участвую в сборах, подсказываю тем, кто готовится к отправке. Для меня это уже не просто отдельное направление, а часть жизни.
- Что в жизни и службе больше всего повлияло на вас?
- Наверное, в первую очередь сама специальная военная операция, ранение и все, что пришлось там пережить. После таких событий начинаешь смотреть на жизнь совершенно иначе. Больше ценишь семью, детей, начинаешь их воспитывать по- другому, ценишь каждое мгновение.
Меняется внутренний ориентир. То, что раньше стояло на первом месте, отходит на второй план, а действительно важными становятся близкие, дом, здоровье, возможность просто быть рядом с родными. Начинаешь понимать, насколько ценен каждый день и каждый спокойный момент.
- Как вы пришли к благотворительной деятельности?
- Это произошло еще во время службы в зоне СВО. Был тяжелый момент, когда наша группа была на передке, и нас очень сильно помяли. Было много раненых и потерь. Меня контузило, были проблемы со зрением. Тогда командир принял решение временно перевести меня помогать в работе, связанной с гуманитарной помощью.
Примерно месяц я занимался доставкой и организацией такой помощи для ребят на передовой. За это время у меня появилось много знакомств, причем со всех окраин: Крым, Санкт-Петербург, Мурманск, Архангельск. Выстроились контакты, пришло понимание, как все это работает, что именно нужно бойцам в конкретный момент. Потом я вернулся обратно к своим задачам, но связь с людьми осталась.
Сейчас у меня есть небольшая группа друзей, которые там не были. Пока ты здесь, ты не знаешь, не можешь до конца понять, что там надо. Мне просто нравится помогать, потому что я знаю, что там очень тяжело.
- В чем обычно заключается эта помощь?
- Помощь не ограничивается только вещами или деньгами. У нас, когда ребята уезжают, мы общаемся с ними, готовим к тому, что с собой, например, брать. Потому что мы поехали туда с огромными баулами, а это все не понадобилось, потому что там надо бегать. Подготавливаем их к тому, что нужно брать от одежды до медикаментов. Инструктируем: «глаза в небо, иди так или тебя уже будут ждать». Последний раз был запрос от людей, когда их забросили, а у них не было даже воды. Надо было срочно собрать 12 тысяч рублей. Я просто в группу с ребятами написал: «Давайте по 100 рублей, по 500 скинемся, по 1000». Мы сумму собрали, сразу закинули. И даже бывает, когда какие-то небольшие суммы требуются, например, рация сгорела. Или, например, срочно требовалась лодка, потому что без нее невозможно было решить конкретную задачу на месте.
- Какие просьбы и обращения встречаются чаще всего?
- Чаще всего это адресная помощь по конкретным запросам. Это могут быть спальники, одежда, медикаменты, вода, рации, элементы экипировки, транспорт. Иногда речь идет о срочном сборе денег, иногда о передаче уже готовой гуманитарной помощи через тех, кто едет в зону СВО.
- Как организована ваша работа по оказанию помощи?
- Все строится на постоянной связи с людьми. Я сначала узнаю, какая именно ситуация у ребят, что им нужно в первую очередь, насколько срочный запрос, есть ли уже какие-то ресурсы на месте. После этого подключаю знакомых, друзей, тех, кто готов помогать. Иногда удается закрыть вопрос быстро, иногда приходится параллельно искать несколько вариантов.
Есть и те, кто помогает регулярно. У нас сложился круг людей, которые понимают, что такие сборы возникают не для формальности, а по реальной необходимости. Иногда это небольшие регулярные переводы, иногда помощь приходит точечно под конкретную задачу.
- Вы работаете самостоятельно или вместе с командой?
- Сейчас это не официальная структура, а скорее круг единомышленников. Раньше у меня была большая группа, но позже я передал ее человеку, которому доверял, и он продолжил это направление. У себя я оставил уже более узкий круг друзей, знакомых, людей, с которыми есть постоянный контакт и взаимопонимание.
То есть формально я не один, но и не в рамках какой-то жесткой организации. Это добровольческая работа, основанная на доверии, личных связях и желании помочь.
- С какими трудностями вы сталкиваетесь чаще всего?
- Самая большая трудность - это срочность. Когда помощь нужна буквально ночью или к утру, не всегда легко быстро собрать нужную сумму, дозвониться до людей, найти того, кто сможет оперативно включиться.
У каждого своя жизнь: работа, семья, служба, дети. Кто-то не увидел сообщение, кто-то не может ответить, кто-то сам в этот момент занят.
У нас для этого есть такая поговорка: «Два раза в месяц закидываем хвостики». Если у тебя на карте есть, например, 15 300 рублей, то ты 500-300 рублей скидываешь в группу. Или, например, если у тебя 103 тысячи, то 1300 закидываешь. И два раза в месяц мы вот эти «хвостики» закидываем, чтобы какая-то копилочка была, потому что бывает быстрый взрыв, а денег не соберешь, а у тебя уже в копилке что-то есть.
- Что помогает вам не останавливаться и продолжать это дело?
- Это душу греет. Ты не считаешь себя благодетелем, ты просто понимаешь, что загрузил, сделал, отправил. Ложишься в кровать вечером и говоришь:
«Я под одеялом, сыт, одет, в тепле. А там они сидят в сырой земле, в сырых окопах, голодные, холодные». Я просто сам это все проходил, знаю.
И задаешь себе вопрос: «Что я могу еще сделать?» Кому-то помочь, чтобы там смертей было меньше, больных, голодных.
А они потом звонят, говорят: «Спасибо большое, что помогли». И ты слышишь слова искренней благодарности. И даже спустя время, если они увидят тебя на улице, подойдут, пожмут руку, скажут: «Спасибо большое, что ты нас не забывал».
- Есть ли история, которая особенно запомнилась вам, тронула вас?
- Когда мы заходили туда, это было 10 августа 2022 года. И 15 сентября у нас произошел первый бой. У меня есть друг, с которым мы вместе вытаскивали раненых. И вот момент, когда ты бежишь по полю, ты не боишься за себя. Когда у тебя на плечах товарищ, истекающий кровью, ты бежишь с ним, ты переживаешь не о том, что тебя ранят или убьют, а думаешь, лишь бы дотащить. Ты движешься на эмоциях, у тебя от этих моментов адреналин зашкаливает. И потом ты уже просто уверен в том, что даже если тебя ранят, то там не оставят, вытащат. После событий, атак, взятий укрепрайонов ты начинаешь по-другому мыслить.
Когда ты на гражданке, то осознаешь, что уже не на войне, но тебя тянет обратно, потому что знаешь, что там происходит. Я уже два раза порывался, меня не отпускают.
Но и в гуманитарной работе хватает моментов, которые очень запоминаются. Особенно когда буквально за ночь удается собрать помощь и уже к утру отправить ее.
- Как эта деятельность изменила вас лично?
- Когда ты уже съездил туда, когда вся жизнь не раз пролетала за секунды перед глазами, когда умирали товарищи, когда попадали осколки, когда ты лежал сам с ранением, то все меняется.
Сегодня утром ты с человеком кофе попил, а вечером ты его в пакет собираешь, отправляешь домой на похороны. Надо ценить каждый миг, каждый момент, каждое свободное время. Вот чем я сейчас занимаюсь. Появилось свободное время – мы с детьми и с женой собрались куда-то, поехали. Нет у нас такого, что мы строим планы.
Я, честно, не люблю вспоминать. Я все это забыл, у меня это все прошло. Изначально, когда я только пришел оттуда, я ночами полз, кричал, стонал, я спал только сидя, я не мог лежа спать. Мы даже кресло купили, потому что я спал только сидя, как привычка в окопе.
Долго ничего детям не рассказывал, сейчас начал. Они мне постоянно письма туда писали. Дочка каждый день рисовала картинки. Жена сфотографирует, отправит, я с утра просыпаюсь, а у меня фотографии красивые. Это заряжает.