А начиналось всё со слёз и желания помочь. Она рассказала, как справляется с нагрузкой, почему волонтёрство стало для нее делом жизни.
— Екатерина, что подтолкнуло вас стать волонтёром?
— Это довольно печальная история. Я всегда хотела собаку, но родители не разрешали. Примерно 15 лет назад мы завели чихуахуа. Собака прожила с нами около полутора лет. На даче она никогда не покидала участок, но однажды пропала. Меня не сразу оповестили, чтобы не расстраивать: я была в отпуске. Когда вернулась, мы искали её почти два месяца: расклеивали листовки, ходили по окрестностям, даже давали объявления по телевизору, но безрезультатно.
Пока мы занимались поисками, я узнала о приюте и решила туда заехать: вдруг кто-то нашёл, привёз её. Так я впервые там оказалась. Позже выяснилось, что она упала в дренажный канал на соседнем участке и не смогла выбраться, погибла. Но из приюта я больше не смогла уйти. Так началась моя волонтёрская история, которая длится уже 14 лет.
— Помните свой первый день в приюте?
— Да. В первые два или три приезда были только слёзы. Больше почти ничего не помню. Потом начала постепенно включаться: привозить помощь, разбираться в делах. Я человек ответственный: если взялась, то уже всерьёз.
— Как вы стали руководителем приюта?
— Изначально приют был частным, его основала одна женщина. Примерно семь-восемь лет назад она ушла, и всё легло на плечи оставшихся волонтёров. В 2020 году мы решили оформить некоммерческую организацию, чтобы иметь возможность получать гранты и субсидии. Нужно было выбрать руководителя, и я взяла эту ответственность на себя. Сейчас у нас команда примерно из десяти постоянных волонтёров. Мы вместе держим приют.
— Что стало самым сложным в руководстве приютом?
— Это огромная нагрузка. Но я уже была готова, ведь до этого восемь лет занималась волонтерством. Самое сложное — это эмоциональная сторона. Каждую историю приходится пропускать через себя: спасение, болезни, жестокое обращение. Это выматывает сильнее, чем физическая работа.
— Как вы совмещаете приют и основную работу?
— Я косметолог, работаю на себя, поэтому могу сама планировать график. Стараюсь выделять приюту минимум два дня в неделю, когда приезжаю и полностью погружаюсь в дела.
Но приют требует внимания постоянно: звонки, срочные ситуации, вопросы от волонтёров. При этом у меня семья и маленькая дочь, и я нахожу время для всех. Пока получается.
— Ищет ли приют добровольцев?
— Да, конечно. У нас распределены обязанности: кто-то отвечает за питание, кто-то за соцсети и PR животных. Главная задача — найти дом каждому питомцу. Поэтому нам особенно нужны люди для ведения социальных сетей и распространения информации о собаках. Также необходимы автоволонтеры, чтобы отвезти животное в клинику или забрать пожертвованную помощь. Нас просто физически не хватает, и любая помощь, даже несколько часов в неделю, для нас очень ценна.
— Расскажите о проекте «Машина добра»
— Это была командная идея. Три года назад мы смогли купить автомобиль благодаря благотворительному концерту. Сначала мы ездили по домашним адресам и собирали помощь, но это оказалось слишком трудоёмко: нужно было согласовывать время, тратить часы на дорогу.
Сейчас у нас есть четыре постоянные точки в городе. Машина приезжает туда по расписанию, люди знают график и приносят мясо, крупы, лекарства, пледы. Если же помощь крупная, то мы всё равно забираем её сами с адреса. Проект работает, и люди откликаются.
— А были ли среди пожертвований такие, которые вас по-настоящему удивили или растрогали?
— Да, это случай, когда женщина, переехавшая во Францию, помогла нам фактически заново построить приют. Старое здание было аварийным, и мы понимали, что своими силами не справиться. Тогда она перевела крупную сумму, которой хватило на демонтаж старого строения и возведение нового площадью около 100 квадратных метров. Это была не просто финансовая помощь, а настоящее спасение. До сих пор вспоминаем её с огромной благодарностью.
— У каждого, кто работает с животными, есть своя история, которая засела в сердце. Расскажите такую.
— Таких историй очень много, и со временем мозг как будто стирает самые тяжёлые. Вот, например, история про собаку Джесси. Её хозяин ушёл на СВО и не нашёл, с кем оставить питомца. Он привёл Джесси к нам. Мы её приняли, выхаживали, а через какое-то время он вернулся и забрал её домой. Джесси узнала его сразу — кинулась навстречу, прыгала, визжала от радости. Думали, всё, счастливый конец.
Но в отпуске хозяин начал сильно пить. И тогда он опять пришёл в приют, теперь уже чтобы отдать Джесси обратно. Знаете, на неё было больно смотреть: она ведь уже пережила предательство, второй раз осталась без дома.
К счастью, позже нашлись люди, которые захотели взять Джесси второй собакой в семью. Теперь она живёт за городом, в любящей семье, катается с хозяевами на гидроцикле, много гуляет, купается в заботе. Вот такая история с хорошим концом, но очень непростым путём.
— Какие проекты сейчас в приоритете?
— Самое главное и самое больное для нас сейчас — это вода в приюте. Её просто нет. Мы зависим от временных решений, как-то выкручиваемся, но зимой всё перемерзает. Поэтому очень хочется провести нормальный водопровод. Ещё хотим утеплить вольеры, защитить от ветра, чтобы собакам было хоть немного комфортнее в холода. А один проект мы уже сделали: построили хоспис для пожилых собак. Там тепло, с обогревом. Старички живут в нормальных условиях. Для нас это было очень важно.
— Если бы у вас была возможность изменить систему помощи животным, что бы вы сделали?
Наверное, стоит сделать систему более прозрачной. В первую очередь я бы ввела обязательное чипирование всех животных, чтобы каждое было учтено, можно было отследить владельца. Дальше — навести порядок с заводчиками: без жёстких запретов, но с разумными рамками. И если приюты переполнены, можно было бы временно ограничивать разведение, чтобы не усугублять ситуацию. Сейчас, к сожалению, безответственное разведение продолжается, а места в приютах нет.
Еще, конечно, я бы очень хотела, чтобы государство брало на баланс всех бездомных животных, а не только часть. Например, мы сейчас содержим около 220 собак, а финансирование получаем только за 20 — это огромная разница. Ну и условия в отловах — при 90 рублях в сутки на животное невозможно обеспечить даже базовый уход. Вот это я бы меняла в первую очередь.