«Отличие принципиальное: в 1998 году у страны действительно не было ресурсов, и страна действительно балансировала на грани возможностей с точки зрения того, что продавать. Стоимость нефти была копеечная, всё, что продавала страна, было копеечным. И, действительно, не было денег.
Сегодня у страны полно денег. Долг маленький, микроскопический по всем мировым меркам. И страна, в принципе, может оплатить и этот долг, и даже в два раза больше. Проблема в том, что золотовалютные резервы страны частично заморожены, поэтому технически возможности нет. Это первое. И второе: вышел закон, запрещающий платить за рубеж. И это принципиальные моменты. Если тот кризис был от бедности, то нынешний кризис носит совершенно другой характер, это, скорее, кризис геополитического противостояния.
И Россия говорит: „Хорошо, ребята, нет вопросов, я заплачу, но заплачу вам рублями. Хотите — забирайте рубли. Не нравится? Тогда давайте искать другие варианты. Разблокируйте мне ресурс, и все будет“. Понимаете, это же не классика жанра, это элемент геополитического противостояния, аналогов которого мы не знаем в истории, их просто нет».