Общество
Хотите как в Брюсселе? Столица Европы глазами архангелогородца
1/3

Хотите как в Брюсселе? Столица Европы глазами архангелогородца

Алексей МИНИН
Сердечная мышца Европы: запах свободы, общественный договор или грубая сила? Фотопрогулка по улицам бельгийской столицы.

Второй год подряд по работе мне выпадает шанс отправиться в Бельгийскую столицу, в Брюссель. И если в прошлом году Брюссель был лишь отправной точкой для исследования соседних городов, то в этом году я отправился осматривать саму бельгийскую столицу и её жителей.

Забегая вперёд, отмечу, что Брюссель показал себя глубже, интереснее и необычнее, чем я от него ожидал.

Памятники

Брюссель — просто рай для туристов, интересующихся скульптурой, в первую очередь, современной. Время от времени в архангельских соцсетях слышится стон: скульптуры заполонили улицы Архангельска. Поверьте, это не так. В Брюсселе памятники представали предо мной почти на любом перекрёстке, во многих скверах и парках, в проулках и закутках, даже в обычных дворах, причём вход в них порой был доступен только для жильцов и их гостей, а вовсе не для всех желающих.

Фото Алексея Минина.Фото Алексея Минина.

Все знают символ этого города, скульптуру писающего мальчика. Ранее я рассказывал о продолжении писающей серии.

В этом году я прогуливался по более современным кварталам, зачастую сложенным из стекла и бетона, и наверное поэтому, на глаза мне попадались скульптуры и инсталляции менее традиционного толка: разнообразные «загогулины», зеркальные конструкции и прочие брызги металла. Не обладая сколь-нибудь весомым опытом и знаниями в этой сфере, удивлялся скорее форме этих конструкций, начисто избегая поисков их смысла.

Фото Алексея Минина.Фото Алексея Минина.

Но даже если отойти от современного искусства, традиционные монументы также оказывались не так просты, каковыми казались на первый взгляд. Например, памятник участникам Второй мировой был объединён с монументом, связанными с государственностью Бельгии, и одним из правителей этой страны. Получился не комплекс скульптур, а единый монумент, посвящённый сразу трём поводам (может быть, больше).

Памятник три в одном: и вечный огонь, и львы и склеп. Фото Алексея Минина.Памятник три в одном: и вечный огонь, и львы и склеп. Фото Алексея Минина.

В целом искусство глубоко вписано в город. Прогуливаясь по центру, можно запросто заглянуть в галерею комиксов (посвящённую народному достоянию Бельгии: смурфикам и Тин-Тину), потом неожиданно обнаружить себя на центральном вокзале, а ещё этажом выше — в культурном центре, который плавно превращается в улицу.

Каждый — человек

Как мне показалось, это один из частных случаев проявления толерантности: бельгийцы воспринимают любого человека таким, каким ему удобно быть. Они не навязывают ему собственных представлений о хорошем и плохом, добре и зле, правильном и неправильном.

В контексте памятников — это принятие воли, желания самовыражаться. Но это всё гораздо шире. Если человеку удобно нигде не работать и нигде не жить, он может это делать. Никакой человек в форме не придёт и не потребует его куда-нибудь уйти. Спать на картонке в переходе не запрещено, а, значит, разрешено. Не запрещено заезжать на площадь у главных достопримечательностей, оставлять там машину, да и вообще жить тут же на парковке в своём трейлере. Лишь бы не мешал другим.

Трейлерный парк  под сводами триумфальной арки. Фото Алексея Минина.Трейлерный парк под сводами триумфальной арки. Фото Алексея Минина.

Точно так же другим не мешает общественный манифест в поддержку лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. Не раз и не два встречались поднятые радужные флаги, которые не трогали сердец носителей традиционных семейных ценностей. А прямо у правительственных и законодательных зданий Европы соответствующим образом были раскрашены пешеходные переходы.

Толерантная пешеходная дорожка. Фото Алексея Минина.Толерантная пешеходная дорожка. Фото Алексея Минина.

Не во всех случаях интересы разных групп совпадают. Тогда, когда они диаметрально противоположны, находится компромисс. Причём даже тогда, когда этого можно было и не делать, когда сила государства и его традиционных ценностей может не идти, но идёт на уступки небольшим, но активным представителям народных групп, во многих странах считающихся маргинальными. Примером этому может служить открытая стена Протестантской церкви (корпуса Музея Брюсселя), которую отдали любителям и профессионалам в граффити. А, между тем, эта стена — часть большого комплекса зданий и парков и фонтанов, представляющих интерес у горожан и гостей бельгийской столицы.

У открытой для уличных художников стены. Фото Алексея Минина.У открытой для уличных художников стены. Фото Алексея Минина.

Граффити есть и в других местах, но уличные художники всё чаще выбирают в качестве полотен такие места, которые подлежат сносу или демонтажу. А в некоторых случаях и вовсе наносят свои рисунки сначала на плёнку, и уже эту плёнку размещают на нужной стене. Так, чтобы работу можно было хозяину здания просто снять, если вдруг он посчитает, что там ей не место.

Не граффити, а наклейка. Легко снимается, но никто не снимает. Фото Алексея Минина.Не граффити, а наклейка. Легко снимается, но никто не снимает. Фото Алексея Минина.

Порой эта линия поведения (по невмешательству в дела других людей) доходит до абсурда, и выливается, например, в акты публичного мочеиспускания. Но даже это делается так, чтобы не оскорбить своим видом или действием окружающих. Впрочем, возможно это всё расслабляющее действие писающего мальчика, изливающего в фонтан то воду, то вино уже 400 лет.

Официально

Дух свободы и толерантности одновременно с этим не может не спорить с духом официоза и дипломатической строгости. Брюссель — не только столица Бельгии, но и объединённой Европы. Тут не только евродепутаты съезжаются на электричках на работу со всей Европы, сюда заезжают главы государств и другие важные официальные лица. Каждый крупный игрок на международной политической арене имеет здесь своё представительство, и каждый обустраивает его в соответствии со своими идеалами.

Фото Алексея Минина.Фото Алексея Минина.

Полюсами официоза в реконструируемом дипломатическом квартале стали представительства США и Франции. Если французы заняли небольшой особнячок со стройкой по соседству, то американцы изрядно окопались. У них высокие заборы, бдительная вооружённая охрана, бетонные блокираторы для автомобилей, и крыльцо, похожее на ДОТ. Дополняет их решительность полный запрет на съёмку любых планов на фото.

Ажурные решётки и разрушенный дом по соседству.  Это представительство Франции.  Большего и не надо, поездом до Парижа около часа. Фото Алексея Минина.Ажурные решётки и разрушенный дом по соседству. Это представительство Франции. Большего и не надо, поездом до Парижа около часа. Фото Алексея Минина.

Золотой серединой между ультрабезопасностью и пренебрежением к ней, буквально по соседству от американской крепости, стоит представительство нашей страны. Аккуратное здание в несколько этажей, никакой зримой охраны, лишь забор, калитка и вывеска, да спокойный и свободный город вокруг. На этом можно было бы ставить точку, но всё же особый статус этого города таки требует особых мер безопасности. На крупных вокзалах и аэропортах, у здания Европарламента и других высоких зданий можно встретить бельгийских автоматчиков, военных, охраняющих покой города и европейский уклад жизни этой части света.

Здание Европарламента. Видите вооружённых людей? А они есть! Фото Алексея Минина.Здание Европарламента. Видите вооружённых людей? А они есть! Фото Алексея Минина.

Поведение, заточенное на общественное благополучие, — это тот самый общественный договор. Бельгия не идеальна, и в ней можно встретить множество примеров нарушения этого соглашения. Но каждый из этих случаев — это именно исключение из правил. Бельгийцы берут от жизни всё ровно до тех пор, пока это не начинает мешать другим. Это настроение витает в воздухе, и любой заражается здесь этим духом, независимо от вероисповедания, цвета кожи, возраста, пола и сексуальной ориентации.

Нашли ошибку? Выделите текст, нажмите ctrl+enter и отправьте ее нам.